|
Рушинский стал рассматривать снимки. Тот же лысеющий блондин. Довольно крупный нос. Подбородок, однако, более тяжелый. Человек на снимке был похож на того, кто побывал у него в конторе, хотя значительно меньше напоминал беднягу, который лежал сейчас в прозекторской.
— Несомненно, на снимке тот самый человек, который был у меня в конторе и представился Влодзимежем Ярецким,— еще раз засвидетель ствовал адвокат.
— Действительно, сходство между Ярецким и мужчиной, найденным в мешке на дне Вислы, очень большое,— согласился майор.
— Но что же дальше?— спросил адвокат.
— Не знаю,— признался майор.— Ни я сам, да и никто у нас в Польше в послевоенные годы еще не имел такого дела. Напишу рапорт начальству. Наверное, возобновят следствие по делу Ярецкого, и тогда проверим вашу версию. А возможно, разработаем другую. Впрочем!, дело не в предложениях, а в том, чтобы установить истину.
— Безусловно, главное — это истина.
— Какими путями пойдет далее следствие, мы еще не знаем. Но в любом случае мы будем очень благодарны вам за то, что вы обратили наше внимание на ряд аспектов этого дела. Мы будем поддерживать с вами постоянный контакт.
Адвокат прекрасно понял значение всех этих комплиментов майора
в его адрес. Они означали, попросту говоря, одно — желание майора остаться наедине с собой. Поэтому Рушинский поднялся и, заверив майора в своей неизменной готовности и впредь оказывать посильную помощь органам милиции, покинул кабинет Калиновича.
После его ухода майор углубился в изучение документов по делу об убийстве Влодзимежа Ярецкого.
УПРЯМСТВО АДВОКАТА РУШИНСКОГО
Хотя майор Калинович очень внимательно выслушал удивительную историю, рассказанную ему адвокатом Рушинским, хотя у него не возникало никаких сомнений в искренности адвоката и курьера Медушевского, тем не менее он ни на минуту не поверил в эту версию. И на это у майора были основания. Так, в документах об убийстве Ярецкого имелось заключение судебно-медицинской экспертизы. И там отмечалось, что убитый был оперирован, предположительно в молодости, по поводу левосторонней паховой грыжи. Об этой операции свидетельство вал едва заметный шрам. Никаких других особых примет обнаружено не было. Ярецкий имел искусственную верхнюю челюсть. И это действительно было подтверждено при идентификации трупа.
Все знавшие Ярецкого, в том числе и все работавшие у него, подтвердили этот факт. В то же время никто ни разу не упомянул о шраме на правой руке Ярецкого. А ведь его легко было заметить.
| 
