|
— Прошу вас, вспомните, может, у вас был другой клиент со шрамом на руке? Может, им был именно этот «человек в мешке»? А после него к вам пришел Ярецкий, и у вас эти два человека слились в одно лицо?— Майор повторил предположение Барбары Ярецкой.
— Майор, я не страдаю столь тяжелой формой склероза.
— Не обижайтес, пожалуйста. Я просто стараюсь объяснить причину вашей ошибки.
— Я абсолютно ясно помню шрам на руке Ярецкого. Не забывайте также, что не только я узнал этого человека. А свидетельство Медушевско го? Оно уже не в счет? Вы же сами присутствовали при этом. Я ни словом, ни жестом не пытался внушить Медушевскому своего мнения. И вы это тоже знаете.
— Да, это верно.
— Медушевский узнал в убитом моего клиента. Притом не просто одно го из многих, а вполне конкретного — Влодзимежа Ярецкого.
— Да, это удивительно. И все же вы оба ошибаетесь. Ярецкий уже почти два месяца покоится на кладбище. Не будем нарушать его вечный покой.
— Кто же тогда этот «человек в мешке»?
— Пока мы этого не знаем. Но, безусловно, докопаемся.
— И все же вы не убедили меня, майор. Я упрям и верю, что ближайшее будущее подтвердит мою правоту.
— Меценат, все факты свидетельствуют, что это не Ярецкий.
— Тем хуже для фактов,— ответил адвокат.
После ухода Мечислава Рушинского улыбка исчезла с лица майора. В разговоре с адвокатом он умышленно умолчал о многом. Имея все доказательства, майор был абсолютно уверен, что «человек в мешке»— это не Ярецкий. Да, это безусловно...
Есть такая достаточно мудрая поговорка: «Если двое говорят теое, что ты пьян, иди проспись». Заявлением такого солидного человека, как адвокат Рушинский, и уверенными показаниями курьера нотариальной конторы Медушевского пренебрегать не следовало. Нельзя также все объяснять определенным сходством двух умерших мужчин или просто ошибкой. Прежде чем войти в здание милиции, адвокат, безусловно, все хорошо продумал и остался уверен в своей правоте.
| 
