Первый запрос

— Нет уж, лучше я с вами буду дело иметь. Дадут они мне сто тысяч? — Не знаю. Я бы не дал. Предпочел бы судиться. — Ну, а пятьдесят?— Первый запрос был, очевидно, «пробным шаром». Теперь Ковальский делал конкретное предложение. Рушинский догадался, что и эта цена завышена. — Не много ли, пан Ковальский? Ведь вы, в сущности, получаете деньги ни за что. — А вот нет! За то, чтобы суда и писак не было. Вот как редактор тиснет на первой странице «Экспресса» этакую статеечку, тогда посмотрим, какой вид у них будет. В Варшаве на Воле есть еще один спец по медальончикам со святыми угодниками. Пекарняк его фамилия. Он тотчас разошлет эту газетку по всем приходам Польши.— Ковальский неплохо разбирался в конкурентной борьбе изготовителей ритуальных предметов для костелов и решил использовать ее.— Ведь больше потеряет чернявая уродина, чем пятьдесят тысяч кусков. Ну что для нее эти деньги? — Я еще раз повторяю, пан Ковальский, мне в данном случае сказать вам нечего. Сейчас я иду к адвокату Ресевичу и передам ему ваше предложение. Подождите меня минутку.— С этими словами Рушинский покинул свои «апартаменты». — Слушай, Кароль,— разговор уже велся в боксе Ресевича.— У меня сейчас Ковальский. Он согласен пойти на мировую, но хочет пятьдесят тысяч. — Спятил!— коротко, но ясно выразил свое отношение к этому предлож-нию адвокат Ярецкой. — А вы сколько предлагаете? — Когда я разговаривал с моей клиенткой, речь шла о десяти тысячах. Возможно, она согласится как максимум на двадцать. Но пятьдесят тысяч — это просто нахальство! Скажи ему, Метек, чтобы он выбросил эту дурь из головы. — Ковальский не дурак,— заметил Рушинский.— Он прекрасно понимает, почему Ярецкая хочет избежать суда, и намерен использовать это. — Тем не менее о такой сумме не может быть и речи. Я сам буду отговаривать клиентку. — Как знаете. Я сообщу Ковальскому ваше мнение. Едва Рушинский переступил порог своего бокса, как Ковальский спросил его: — Ну как? Согласны? — Нет. Они считают, что слишком много. — Сколько же дают? — Адвокат Ресевич говорил о десяти тысячах. — Ну уж нет! Пусть я ничего не получу, но они всю эту кашу будут на суде расхлебывать. — Каково же будет ваше последнее предложение? — Тридцать тысяч. И ни злотым меньше. Я отдаю им всю мастерскую, а они не хотят выложить даже этих несколько тысчонок.

Зигмун Таинственное письмо Вы проиграете процесс Нотариальное заявление об отказе от наследства В конце мая Друг