|
Друг
Письмо было отпечатано на машинке, на белом неразлинованном листе бумаги. Подписи от руки, даже какой-либо неразборчивой закорючки, не было. Даты — тоже. Адвокат осмотрел конверт. Письмо отправлено с Варшавского главного почтамта 20 мая. Какая удивительная оперативность! Ведь 20 мая утром милиция обнаружила труп Ярецкого. Поистине потрясающая осведомленность была у этого «друга». Адвокат вложил письмо в конверт и положил его на стол.
— Когда я прочитал это,— сказал Ковальский,— то подумал: не иначе как кто-то из дружков надумал красивой шуточкой поразвлечься, разыграть меня решил. Гадаю, кто бы это? Морду хотелось расквасить этой дряни, чтобы в другой раз неповадно было... первоапрельскую шуточку в мае выкидывать!
— Однако вы письмо не сожгли.
— Каждый человек свой опыт имеет. Если мне говорят: сожги,__
значит, надо хранить получше.
— Правильно.— Адвокат даже рассмеялся, выслушав эту своеобразную философию.
-— Вскоре действительно пришло письмо, и вы пригласили меня в связи с наследством по завещанию Влодзимежа Ярецкого. Тогда я понял, что тот тип не врал. А здесь, у вас, и совсем убедился, что все как есть сходится, слово в слово.
— Вы кого-нибудь подозреваете? Кто мог написать? Может, кто из работников мастерской?
— Я там никого не знаю. В самой мастерской никогда не был. Заходил только в контору к Ярецкому или к его жене, когда закупал товар. Вы думаете, я у них часто бывал? Раза три, не больше. А там и совсем перестал...
— Получили в кредит — и поминай как звали?
— Вот баба, и об этом наболтала! С чего отдавать-то? Дали бы товару на тысячу или побольше, тогда и барыш был бы. А с двухсот злотых какой оборот? Да и кто такую мелочь отдает? Вот вы, пан меценат, разве рассчитывали, что я верну вам те две красненькие?
— Скорее, нет,— признался адвокат.
| 
