|
— Нет. Влодек был таким, как всегда. Говорил о своих делах, о том, что весна и лето — самый сезон у него. Упоминал, что вынужден будет взять в помощь еще двух людей. Настроение было хорошее. Мы посидели, выпили. Но в меру,— тут же оговорился Лесняк.
— О жене был разговор? Не рассказывал Ярецкий о каких-либо супружеских недоразумениях?
— Нет. Упомянул лишь о том, что жена собирается на две недели в Закопане и что «ей не помешает немного отдохнуть перед напряженным сезоном». И еще сказал: «Если бы не Бася, не справиться бы мне со всем этим балаганом».
— О Варшавском восстании и Ястребе, вашем командире, была речь?
— Я рассказал ему, что виделся с Крошкой. Это один из наших боевых друзей. Он сейчас живет в Щецине. Влодек немного обиделся на меня, что я не предупредил его об этой встрече, он охотно возобновил бы старую дружбу. Больше на эту тему не говорили.
— Не жаловался Ярецкий на плохое самочувствие, на какую-либо болезнь?
— Нет. Влодек обладал прямо-таки железным здоровьем. Вот почему я не могу понять этого завещания. Его написал сумасшедший.
— Может, и не сумасшедший, а человек в состоянии какого-то нервного
расстройства.— Адвокат был более осторожным в выражении своих сужде ний.
— Скажите, пан меценат, что вы думаете обо всем этом?
— С моей точки зрения, завещание имеет юридическую силу. Имущество завещается точно определенному лицу. Его фамилия, имя, адрес названы абсолютно правильно. Иное дело, что со стороны завещателя имела место «error in persona», поэтому жена умершего может предпринять шаги с целью признания завещания недействительным.
— Я говорил об этом с Барбарой. Убеждал ее опротестовать завещание. Но только в крайнем случае.
— Почему?
— Видите ли, дело это чрезвычайно деликатное. Не забывайте, Ярецкий занимался производством предметов религиозного культа. Его клиентура особого рода. Это преимущественно ксендзы. Уже и без того убийство Ярецкого вызвало много шума, и, наверное, отрицательно скажется на оборотах фирмы. А если к этому добавится громкий процесс о признании недействительным последней воли умершего? А вдова, выступающая в роли истицы, доказывающая, что ее муж в момент составления завещания был не в своем уме? Пресса раструбит эту историю по всей Польше. А ведь и в такой «отрасли производства» существует конкуренция, и конкуренты Ярецкого не преминут воспользоваться этим. Ну, выиграет Ярецкая такой процесс. А что толку? Предприятие-то придется закрыть из-за отсутствия заказов.
— Вы не преувеличиваете?
— Если и преувеличиваю, то не слишком. Может, целесообразнее встретиться с этим Ковальским. Что это за человек?
— Я видел его только раз. То ли рабочий, то ли мелкий торговец. Упоминал, что иногда торгует, чем придется. Брал кое-что из изделий Ярецкого. Трудно судить о человеке после одного разговора с ним.— Адвокат явно осторожничал, говоря о странном клиенте в алом свитере.— Выглядит молодо, больше сорока никак ему не дашь.
— Выходит, во время Варшавского восстания ему было четырнадцать,— подсчитал Анджей Лесняк.— И он смеет утверждать, что вытащил Ярецкого из-под развалин?!
— Именно так он и сказал, что, кстати, полностью соответствует и тому, о чем Ярецкий пишет в завещании.
— Но откуда этому Ковальскому известно содержание завещания?
— Утверждает, что сам завещатель ознакомил его со своей последней волей.
| 
