|
Рушинский развел руками:
— Трудно дискутировать по этому поводу. Охотно верю, что Ярецкой не по душе последняя воля мужа. Возможно, это и справедливо. Но что делать! Завещание остается завещани»ем. Я уже проинформировал Барбару Ярецкую, что она может начать процесс о признании завещания недействительным, хотя шансы выиграть его минимальны.
— Влодек совсем с ума спятил.
В ответ адвокат только плечами пожал.
— Ведь Ястреб-то умер!
— Какой ястреб?
— Поручик Ястреб — наш командир во время Варшавского восстания, он же подполковник Станислав Ковальский.
— Со Станиславом Ковальским, одним из наследников Влодзимежа Ярецкого, я разговаривал не далее как неделю назад.
— Вот я и говорю, что у Ярецкого перед смертью в голове помутилось. Он завещает свое имущество Станиславу Ковальскому, который во время Варшавского восстания спас ему жизнь. А между тем тот умер, умер несколько лет назад, и Влодек не мог не знать об этом — он был на похоронах Ястреба! А Ковальский из Воломина к той истории никакого отношения не имеет.
— Вы предполагаете, что в данном случае имеет место «error in persona»— ошибка в отношении личности наследника?
— Именно так я думаю, а вы прекрасно выразили это по-латыни. У Влодека, как видно, склероз далеко зашел, коль скоро он забыл, что Ястреб — подполковник Станислав Ковальский — умер, и завещал мастерскую совершенно другому Ковальскому.
— Я разговаривал с Ковальским, и он утверждает, что вытащил Ярецкого из-под развалин, а потом дотащил на себе до Пруткова. Это соответствует тому, что рассказывал и сам завещатель, когда приходил ко мне оформлять завещание.
— Поразительная история! Если Ярецкий сам это рассказывал, значит, он был тогда не в своем уме.
— Помню, как Ярецкий говорил, что его первая жена вместе с их единственным ребенком погибли под развалинами, а его, Ярецкого Станислав Ковальский вытащил и спас ему жизнь.
— Это ложь! Действительно, жена и ребенок Влодека погибли где-то на Старувке. Он узнал об этом только после поражения восстания Могилу их так и не нашел. Да и была ли она вообще? Может, они сгорели где-то на улице Длугой, куда, как рассказывали очевидцы, перебрались после того, как в их дом на Закрочимской угодил снаряд. Все это время я и Влодек были вместе, в одном отряде. Вместе сражались в центре города. Никогда Ярецкий не был под развалинами. Голову могу дать на отсечение.
— Ничего не понимаю.
— Видимо, придется мне рассказать вам все с самого начала. Когда первого сентября началось восстание, мы сражались на Чацкой и на Краковском Предместье за костел Святого Креста, там тогда помещалась комендатура полиции, и за здание факультета теологии на углу Краковского Предместья и Траугутта. Потом мы захватили все дома до угла Крулевской. Напротив, в Университете, засели эсэсовцы и блокировали выход на Старувку. С первых же дней восстания Университет был ключевой позицией. Если бы его удалось взять, возможно, судьба восстания могла стать иной. Увы, командование либо недооценило значение этого объекта, либо не располагало достаточными силами для овладения им.
|
