|
К Рушинскому в его бокс — большие комнаты когда-то разделили деревянными перегородками на маленькие боксы, в которых и принимали клиентов адвокаты конторы,— вошел начальник.
— Слушай, Метек, ко мне приходила Барбара Ярецкая по делу о наследстве. Я ей порекомендовал Ресевича. Ты не возражаешь?
— Конечно, нет. Я в этом деле выступаю лишь постольку, поскольку принял депозит Ярецкого, и только в связи с этим осуществляю соответствующие нотариальные действия. А Ресевич пусть выступает защитником интересов своей клиентки. Расчеты в этом деле будут очень сложные, ибо в наследственную массу включены ремесленная мастерская, сырье, готовая продукция, задолженность клиентов, оборудование, два легковых автомобиля, кооперативная квартира. Работы у Ресевича будет более, чем достаточно. Считаю, что он лучше других справится с этим делом. Я в данном деле лично не заинтересован. Если хотят, пусть
даже возбуждают процесс о признании завещания недействительным. Тогда, разумеется, я буду защищать выраженную в завещании волю наследодателя.
— Стало быть, все в порядке. Собственно, это все, что я хотел выяснить у тебя.
Теперь адвокату Рушинскому предстоял разговор с другим наследии* ком — Станиславом Ковальским из Воломина.
Будущий наследник явился лишь спустя два дня.
— Еще какая-то тля к пану меценату,— доложил курьер Францишек.
— Кто?!
— Похоже, кто-то прямо из тюрьмы либо из цирка. Да еще немного выпимши. Говорит, что вы его приглашали. Показал какой-то конверт, а письма я не читал.
— Может, это Станислав Ковальский, тот наследник из Воломина? Кроме него, я никого не вызывал. Проси его.
Клиент действительно был одет весьма оригинально. Поверх желтой как у велосипедиста, рубашки был напялен ярко-красный свитер. При виде вновь прибывшего адвокату пришлось сделать усилие, чтобы скрыть удивление. Этот низкий, худой, небритый и давно не стригшийся мужчина был значительно моложе, чем представлял себе адвокат, основываясь на завещании. Больше тридцати восьми ему никак нельзя былс дать. «Нежный» аромат, распространяемый вошедшим, позволял предполо жить, что он уже отведал высококачественной отечественной спирто-водочной продукции и подкрепил ее действие по меньшей мере двумя кружками пива.
— Прошу вас, садитесь, пожалуйста.— В обращении к этом) клиенту адвокат старался быть изысканно вежливым, как с принцем Уэльским.— Вам, наверное, известно, по какому делу я пригласил вас?
— Так точно. Помер мой дорогой Влодя Ярецкий. Это ж был человек, пан меценат. Чистое золото.
— Вы, кажется, спасли ему жизнь?
— Вот этими руками вытащил из-под развалин. Влодя всегда говорил: «Стась, будь уверен, я этого никогда не забуду». И точно, не забыл, хотя ждать этой благодарности пришлось чертовски долго.
— Вам известно содержание завещания?— удивился адвокат.
— А почему бы мне не знать? Сам покойник говорил,, что после его смерти вся мастерская будет моя. Много раз это повторял.
|
