|
Всех, кто был свидетелем происшествия или кто может сообщить что-либо по этому поводу, просят явиться лично или позвонить в городское управление милиции, дворец Мостовских, комната 307, либо в ближайшее отделение милиции».
«Черт бы его побрал, втравил-таки меня в паскудную историю,— возмутился адвокат.— Такая прекрасная погода: солнечно, тепло,— и на тебе, придется возвращаться в Варшаву! Удастся ли второй раз вырвать ся — неизвестно. А как мне не хотелось принимать этого Ярецкого! Этот Францишек уговорил. Придется завтра утром выезжать».
Как ни огорчен был Рушинский внезапно прерванным отдыхом, он решил все же заглянуть в ресторан и удостовериться, так ли вкусна жаре ная гусятина, как это рекламировали.
За столиком он встретился еще с одним страстным энтузиастом Наленчова, своим старым приятелем адвокатом Гарошем, который только что приехал из Варшавы.
— Ты читал, Метек, сообщение в сегодняшней газете?— спросил Гарош, после того как закончилось их совещание по поводу меню.— Загадочная история! Следователь рассказывал мне, что они головы ломают над этим происшествием и никак не могут вскрыть причину убийства.
— В газете не исключается и возможность самоубийства.
— Какое там самоубийство! Тело нашли в четыре часа ночи,— Гарошу были известны подробности дела, о которых в газете не сообща лось,— на мостовой под мостом. При нем не обнаружили даже носового платка. Вскрытие показало, что этот человек перед тем не только выпил изрядную порцию водки, но и заглотнул большую дозу снотворного.
— С пьяных глаз он мог свалиться с моста. Немало таких происшествий зафиксировано в истории криминалистики.
— А снотворное?
— Может, он принимал его постоянно? Каждый вечер в одно и то же время. Возможно, это стало у него уже привычкой. Появился как бы
условный рефлекс. Вот он и после водки принял. А будучи нетрезвым, вместо одной таблетки хватанул целую пригоршню. На мосту голова у него закружилась, ну и свалился.
— Там высокое ограждение. Самому через него не перевалиться.
— Пусть над всем этим ломает голову милиция. Мне и без того придется расхлебывать кашу, которую этот тип заварил. Я должен прервать отдых и вернуться немедля в Варшаву.
— Почему?
— Это мой клиент. К несчастью, я принял на хранение его завещание и какое-то письмо в милицию.
— Что он пишет в письме?
— Не знаю. Принес его уже запечатанным. Мне не хотелось принимать на хранение, но он очень просил. В конечном счете вопрос был решен начальником. Он принял, а я теперь буду отдуваться.
— Богатый клиент?
— Да, производил впечатление человека с тугой мошной. Предлагал пять тысяч, только бы принял на' хранение его письмо в милицию.
— Недурно.
— Удивился, когда я сказал, чтобы деньги он внес в кассу конторы. Чего ради подвергать себя риску, еще отстранят от работы или, того хуже, выставят из адвокатуры.
— Любопытная история с этим запечатанным письмом.
— Завтра передам его в милицию. Может, оно прояснит дело.
— А завещание?
| 
