|
Многословный Ярецкий достал большой серый конверт, открыл его и протянул адвокату сложенный лист бумаги. Рушинский развернул и углубился в чтение. Разговоры кончились, и он, наконец, смог приступить к делу. Завещание было напечатано на машинке и только подпись и дата проставлены от руки.
— Завещание должно быть написано вами собственноручно,— объяснил адвокат.
— Да я ведь пишу как курица лапой. Кажется, теперь разрешается печатать завещание на машинке, лишь бы подпись была подлинная? А то, что это моя подпись, вы и сами видите. Если нужно, могу еще раз подписаться, в вашем присутствии.
Сказав это, Ярецкий вынул из кармана ручку и вывел внизу: «Подписал еще раз в присутствии адвоката Рушинского — Влодзимеж Ярецкий».
Действительно, почерк клиента оставлял желать лучшего. Когда Ярецкий подписывался, у него чуть завернулся рукав, и адвокат увидел на запястье большой шрам. Он мог быть от пули или ножа. Похоже, что рана нанесена недавно, рубец был еще красный.
— Теперь порядок?— Клиент протянул завещание.
Оно было напечатано на большом листе, сложенном вдвое, но весь текст умещался на одной четвертой листа.
ЗАВЕЩАНИЕ
Я, нижеподписавшийся Влодзимеж Ярецкий, родившийся в Млаве 27 сентября 1918 года, проживающий в Варшаве, улица Запогодная, 24, квартира 65, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю:
Моей жене Барбаре, урожденной Квасневской, кооперативную квартиру в кооперативе «Наш якорь» на Запогодной улице, 24, квартира 65, в которой я проживаю в данное время;
легковую машину марки «рено»;
вклады на авто- и обычных сберегательных книжках в государственной сберегательной кассе, а также все, что она получила при моей жизни.
Больше ей не полагается, и она хорошо знает почему.
Все остальное свое имущество, а именно:
ремесленную мастерскую на улице Хелминской в доме № 17, во дворе, вместе с машинами и другим оборудованием;
сырье для производства товара;
автомашину «варшава»;
| 
