Самопроизвольный взрыв бомбы

— Самопроизвольный взрыв бомбы, которая якобы пролежала на чердаке двадцать пять лет,— это абсурд. Любой специалист подтвердит это. По этому поводу я разговаривал со многими. Чудес не бывает, и сами по себе эти бомбы не взрываются. Я теперь знаю, каким образом была вызвана детонация. Ее подогрели либо с помощью обычного электрообогревателя, либо — электроплитки. Преступник включил ток и уехал. Спустя достаточно продолжительное время бомба нагрелась, и произошел взрыв. — Очень хорошо. Ну а где эта плитка или обогреватель? — Я спрашивал об этом Ярецкую, не объясняя причины моего любопытства. Она ответила, что у них есть несколько электрических плиток и обогревателей. Среди обломков была найдена электроплитка, обычно стоявшая в конторке. — Поэтому надо доказать, что в тот день плитку взяли из конторки и унесли на чердак, чтобы нагреть бомбу. Снова ваши утверждения не подверждены фактами. И даже если такой факт был бы установлен, то это не означает, что имеются прямые свидетельства, кто организатор покушения. Для обвинения Зигмунта Квасневского этого недостаточно. Подождите, я сейчас покажу вам одно официальное письмо. Оно убедит вас в том, что те специалисты, с которыми вы консультировались, слишком односторонне и категорически изложили свое мнение. А может быть, вы сами взяли на вооружение лишь то, что вас устраивало. Прошу вас, ознакомьтесь с заключением по этому поводу соответствующей кафедры Военно-технической академии, с мнением самого компетентного учреждения.— Майор протянул адвокату бумагу с печатью академии.— Обратите внимание, меценат, что здесь ясно говорится о возможности коррозии взрывателя, когда он делается очень «чувствительным» и может детонировать при малейшем сотрясении здания, вызванном, например, пуском какого-нибудь станка или проездом вблизи здания грузовой автомашины. Располагая таким заключением, любой суд оправдает обвиняемого в покушении на жизнь Ярецкой, не будь даже у него такого блестящего адвоката, как Мечислав Рушинский. — И все-таки я не ошибаюсь! — Если бы я поверил вам и арестовал этого молодого человека, то по истечении сорока восьми часов прокурор потребовал бы его освобождения. Мало того, мне пришлось бы еще давать объяснения. Вот вам, меценат, бумага. Пишите со спокойной совестью, что вы обвиняете Кваснев-ского во всех преступлениях, о которых вы здесь говорили, и требуете возбуждения дела против него. — И что же после этого предпримете вы, майор? — Только одно. Произведу обыск в квартире молодого человека и допрошу его, выдвинув ваши обвинения. И это все, что я смогу сделать. Он ни в чем не признается, а вы, меценат, будете привлечены к ответственности за ложное обвинение. Ну как? Будете писать? Адвокат не взял протянутый лист бумаги. — Вы же прекрасно знаете, что я не могу этого сделать. — Так почему же мы должны по собственной инициативе накликать на свою голову все громы небесные? Может, ради того, чтобы доставить вам удовольствие? — Я уверен, что не ошибаюсь в своих подозрениях. — От уверенности в правоте до доказательства ее — долгий путь. Разве вы никогда не ошибались? — Опасаюсь, майор, что вы скоро будете иметь то самое доказательство, которое так настойчиво требуете от меня. — Когда же? — Когда погибнет Барбара Ярецкая. — Почему же она дблжна погибнуть? — Потому, что это даст ее племяннику возможность добраться наконец до денег Влодзимежа Ярецкого. Первая попытка избавиться от тетки ему не удалась. Человек, уже совершивший два убийства, так просто не сдастся и не откажется от своей цели. А вы потом снова будете говорить об удивительной случайности.

Почтенный юрист Отсутствие улик Прекращаем расследование Установили наблюдение за Квасневским Убийство получит подтверждение Два болта