|
— Я делаю это вполне умышленно. Я просто боюсь, что снова возникнет что-нибудь непредвиденное и мне не удастся вырваться из Варшавы. Поэтому решила бежать. Поставить всех перед свершившимся фактом. Нет меня — и все. Пусть меценат Рушинский и мой заместитель сами справляются как знают... С удовольствием думаю о том, какая их завтра ожидает «приятная» неожиданность... О моем побеге знает только Зиг-мунт.
Когда они подошли к дому номер двадцать четыре, Ярецкая любезно предложила майору зайти.
— Выпьем по чашечке чаю, а в холодильнике, наверное, найдется что-нибудь поесть. Прошу вас.
— Мне уже хорошо известны сокровища Сезама, сокрытые в вашем холодильнике.
— Пойдемте. Кстати, я вас познакомлю со своей приятельницей.
— С той, которую намереваетесь мне высватать?
— А может быть, я уже раздумала это делать?
— Вы меня успокоили.
— Идемте?
— Спасибо за ваше любезное приглашение, однако разрешите мне сегодня не воспользоваться им. Вам нужно еще собраться в дорогу, а меня ждет дома толстая папка с документами, которые я должен просмот реть к завтрашнему дню.
— Жаль. В таком случае встретимся после моего возвращения. Но неужели мне снова придется так долго ждать вашего звонка?
— Раз вы этого хотите, я позвоню.
— Вы позвоните, если сами этого пожелаете. Так ведь?
— Обязательно позвоню.
— До свидания. И прошу вас не забывать о своем обещании.
— Буду помнить — не превышать восьмидесяти километров. Попрощавшись майор пошел к автобусной остановке. Мимо него
бесшумно проехал зеленый «рено», сверкая всеми начищенными до блеска никелированными частями.
Зигмунт Квасневский сдержал слово: машина Барбары Ярецкой была готова к дальней дороге.
Водитель вел машину не торопясь, осторожно.
| 
