|
Пароходик бежал против течения
Пароходик бежал против течения, но в водохранилище оно не столь заметно, так что скорость была приличная. Берег Волги с этой стороны обрывист, крут и обнажает геологическое строение верхних слоев земной коры. Серые илистые полосы. Вкрапления камней и ороговевших останков древних организмов. Желтизне глинистых прожилок. Узкая полоска горючих сланцев. Свежий ветер обдувал лицо, крюшон приятно покалывал язык и хотелось, чтобы это путешествие никогда не кончалось. Но вот все же после трех промежуточных остановок «Ом» пришвартовался к пристани. На обшитом деревянными планками фронтоне этого дебаркадера красовалась непонятная, странная надпись: УНДОРЫ.
Пристань оказалась в небольшом уютном заливе. Обрывистые берега, буйные, казавшиеся нетронутыми заросли кустов и деревьев, свежий воздух и какая-то кристаллически чистая видимость — все это навело Анатолия на мысли, вернее, мечты о русской Швейцарии: «Здесь мне должно хорошо работаться...», хотя оптимизм его был немного необоснованным. В тот раз кандидат в директора Ундоровской школы ограничился в основном ролью стороннего наблюдателя. Он как будто бы нарочно не знакомился с людьми раньше времени, хотя для себя уже твердо решил перебраться сюда. Видимо, это инкогнито приносило ему радостное, таинственное ощущение игры, загадки, волшебства. Так было тогда.
За прошедшее время осень вступила в свои права. Все облетело, что только могло облететь. Пейзаж стал строже, графичнее и сиротливее — как в стихах Николая Рубцова. Становилось мозгло. И слабое ощущение тревоги сопровождало Анатолия во время всего пути. Как сойтись с людьми, живущими по своим от века избранным, опробованным, устоявшимся канонам морали, долга и культуры? И все же главным в его настроении был мотив радости вступления на новое, долгожданное, давно обдуманное и прочувствованное поприще. Наконец-то теперь осуществляется его юношеская мечта! Нередко тому, кто принимается писать повесть о человеке, приехавшем из столицы в провинцию просветлять души детей человеческих, хочется, чтобы действие его педагогической поэмы разворачивалось в местах как можно более глухих и захолустных. Чтобы не было дыры. И чтоб только волки да медведи грозным рыком оглашали окрестности забытых богом деревень. В нашем случае ситуация несколько иная, ведь Ундоры — большое, старинное и вместе с тем довольно современное село со своими традициями, своей историей.
По сути дела, это своего рода, полное описание и осмысление которой потребовало бы целой писательской жизни и вряд ли бы удалось. Тут, к примеру, находился крупный колхоз имени Крупской с его полями и фермами, а на Волге промышлял лещами, сомами и стерлядками рыболовецкий колхоз имени Степана Разина. Были тут больница, почта и другие заведения, обслуживавшие жителей примерно пятисот крестьянских дворов, а в окрестностях Ундор уже начиналось строительство санатория республиканского значения, который ныне ведет лечение желудочно-кишечных заболеваний давно обнаруженной здесь, в Малиновом овраге, минеральной водой «Волжанка». Нет, глухоманью тут и не пахло.
|
