|
Странички из ненаписанного дневника
Октябрь, 1970
Сколько раз принимался я за ведение дневника и все время и все равно охота, чтобы прожитые дни оставляли - "и поповской глуши, можно всю что-то с параллельным классом. Было уже грязновато. Я свои штаны тан отделал, что мама их не узнала, но зато две «банки» заколотил! Хотя мы и проиграли 4:6. Больше всего на свете люблю футбол, кажется, играл бы до изнеможения. Но школа ест&, школа — скоро прозвенел звонок. И мы, размазывая грязь по щекам, побрели на урок. Проходя по аллее героев, я хотел было перепрыгнуть через забор и посмотреть, не осталось ли яблок на школьной антоновке.
Но тут увидел идущего нам навстречу дяденьку в шляпе. Мы на всякий случай поздоровались с ним. Кто-то сказал, что это будет наш новый завуч. Дома за обедом я рассказал брату Ромке об второй встрече, и он ответил, что тоже слышал, будто в школе появился новый учитель. И он даже видел кого-то возле учительской. Потом мы погадали, об одном и том же человеке идет разговор или это два разных дяденьки в шляпах. Ну, теперь посмотрим. С самого начала седьмого класса, с первой четверти, не стало никакой общественной нагрузки. А в шестом я был даже председателем совета отряда! Но недолго. Не нравятся мне эти тоскливые сборы с постными или трескучими рапортами. Ничего серьезного, стоящего в пионерской жизни у нас нет — поглядим, что будет в комсомоле. Там как-никак уже все no-взрослому.
Но навязываться я, конечно, не собираюсь: моя дайте поручение, изберите меня в комсорги. Это не по мне. Вступить — вступлю, но сам не буду лезть в комитеты. Ну, если позовут или выберут куда-то, то конечно. А так, чтобы самому набиваться — нет. Так что, прощай, пионерия! Наши мальчишки уже и галстуки не носят. Почти. Чуть что, выйдут из школы — снимают в карман. Я не осуждаю: как хотят, дело добровольное. Один родился в Ундорах. А это же совсем другое, - " и все такое, а у нас?.. Одни —они, чай, с первого класса Бетховена от Моцарта отличают и настоящие картины настоящих художников видели. Они, наверно, так далеко нас опередили во всем, что нам и не догнать. А ведь обидно.
* * *
Нынче Ромка принес из школы сразу три замечательные вещи. Одну — книжку, обернутую в газетную обложку. Я потихоньку, чтоб он не заметил, посмотрел, что там написано: Бэрроуз Данэм. МЫСЛИТЕЛИ И КАЗНАЧЕИ. Попробовал прочитать я начало, но ничего не понял. А кроме книжки брат притащил две большие пластинки. Таких я еще не видел. Они черные, в блестящих раскладывающихся конвертах, на которых полно цветных фотографий, надписей и все не по-русски. Ромка сказал, что это диски (так он их назвал) певцов из Франции — Эдит Пиаф и Джо Дассена (первый раз слышу!).
Потом они с другом Женькой переписывали песни — ничего себе, законные такие — на школьный магнитофон для танцевального вечера. Представляю себе, как они со своими девчонками-коровами плясать будут — вот умора! А когда я хотел получше посмотреть пластинки, Ромка отнял их у меня и спрятал. Говорит мне, что эти диски дал ему Анатолий Федорович, наш новый завуч, тот самый, в шляпе, и попросил обращаться с ними поосторожнее: они, мол, редкие и их не достать. Почему такие диски не достать, правда, я толком не понял, но спорить не стал. Так, значит, и книгу ему тоже дал Анатолий Федорович! Ну, дела...
|
