|
Введение в общество
А учителя, хорошие и мужественные учителя, будут нашей стране тем нужнее, чем большая опасность будет грозить Касталии, чем больше ее сокровищ будет гибнуть или постепенно отмирать. Учителя нам нужнее всего, ибо это люди, прививающие молодежи способность измерять и оценивать факты и служащие для нее примером для преклонения перед истиной, послушания духу, служения слову... они лучшие среди нас.
Но мы обязаны делать гораздо больше того, что делали до сих пор Л Гессе Учительской специализацией Анатолия Пазухина, записанной в его дипломе, были история и обществоведение. И теперь, приступив к исполнению обязанностей завуча, он стал преподавать эти дисциплины в 9—10-х классах. На первый урок в девятый класс он вошел в черной свободного покроя кофте, напоминая скорее художника, нежели учителя. Ребята притихли. И вот, едва оторвав глаза от голубоватых линейчатых страниц классного журнала, по которому зачитывал фамилии ребят, и они, вставая, показывались, кто есть кто, он неожиданно ощутил на себе светлую силу чьего-то пристального взгляда.
Прямо перед ним, за вторым столом сидел русый, с аккуратно вьющимися волосами, смуглый юноша. Звали его Юра Попков. Анатолий Федорович с удовольствием отметил, что Юра первым поднял руку, вызываясь рассказать о событиях русско-японской войны, и предложил ему вый- к доске. Попков спокойно, с достоинством. Учитель задал ему несколько дополнительных вопросов, сознательно копнув поглубже запас его знаний. Там, где недоставало сведений, Юра проявлял умение мыслить, анализировать. Хотелось узнать о парне побольше. — Впрочем, — остановил его завуч, — что-то мы из Попкова сделали козла отпущения. — Необычная свобода реплики словно расцветила урок — класс принял педагога, признал его. Продолжая занятие, он не забывал о Юрии Попкове.
Доверительность, простота и спокойствие выражения его лица настолько подействовали на Анатолия, что он как-то непроизвольно, ненамеренно стал размышлять о будущем этого девятиклассника и тут же решил: Юра должен стать лидером школьного комсомола. По крайней мере, об этом стоило подумать. Надо признать, что такой ход мысли для молодого педагога был несколько самонадеянным. Не имея ни веса, ни авторитета в школьной структуре, не представляя еще, насколько реально его будущее директорство, он сразу же мысленно стал наводить вокруг новые порядки, расставлять людей, выбирать тех, кто сможет поддержать начинания, режиссировать. Правда, с такой энергией за реализацию своих идей он брался в любой ситуации независимо от того, какую строчку в табели о рангах занимает, какую должность призван исполнять. А планов в голове роилось множество!
Великая миссия просветителя, приятную тяжесть которой он ощутил на плечах по окончании института, хоть с опозданием, но получала воплощение. И не стоит слишком упрекать молодого человека в самоуверенности. В конце концов, кто из выпускников столичных вузов не мнит себя по приезде в провинцию высокопоставленной персоной, которой должны оказывать если не почет и уважение, то, по крайней мере, доверие самой высшей пробы! Не миновала чаша сия Анатолия, волею судеб оказавшегося в Ундорах как раз после того, как самолюбие его было уязвлено происшествием в обкоме, и он уже зачислял себя в клан опозоренных, униженных и оскорбленных.
|
