|
Практическое занятие по астрономии
У соседнего здания, где помещался физкабинет, стайка десятиклассников под началом молодого учителя физики Евгения Алексеевича Борисова собиралась проводить практическое занятие по астрономии. На раскоряченную нескладную треногу был водружен простенький штативный телескоп, и теперь учитель, окунувшись взглядом в окуляр, обшаривал пустынное небо в поисках луны. Невольно поднял глаза вверх и Анатолий Федорович. За последние часы атмосфера прояснилась до самых верхних слоев, небо вызвездило, звезды роились над темными кронадли тополей, но держались там, на своей верхотуре цепко — не то что в августе.
Главенствовала в небесной когорте светил карминная, оранжево-красная луна. Она, единственная из всех, была окутана розоватым туманом, словно ореолом избранничества. Впрочем, это могло быть просто заплутавшееся облачко. Ученики по одному приникали к трубе телескопа, приглушенно делились впечатлениями — видимо, поймать в объектив туманную странницу все же удалось. Анатолий Федорович хотел было подойти к ним, но раздумал: не стоит нарушать их единства своим присутствием. К тому же хотелось побыть одному. Выйдя из калитки на улицу, он неожиданно для себя повернул не в сторону центра, а завернул за угол школьного двора и решил пройтись в другом направлении.
Здесь ему бывать пока не доводилось и он с любопытством пошел дальше. Но, сделав несколько шагов вперед, он очутился на крага глубокого отвесного оврага. Обойдя его стороной, Анатолий Федорович оказался на небольшой уютной площадке, которая стрелкой или полуостровом вдавалась между двумя провалами — Цыгановым и Бутырским оврагами. Этот опрятный компактный лужок давно был облюбован здешними мальчишками — их беготню он не раз видел из школьного окна. Но на этот раз тут не было никого: время позднее, а завтра в школу. Пройдясь по Поповой горке, как называлась эта поляна, Пазухин остановился у тонкого кривоватого столба, врытого на краю ее. Телефонные провода тянулись от него к правлению колхоза и в сторону Бутырок. Ветра не было, но все равно напряженная сила провисающей стальной проволоки, ее мелкое дрожание передавались древесному стержню.
Приложив ухо к шершавой серой древесине, он услышал с детства знакомое, волнующее гудение. Становилось зябко. Запахнув поплотнее пальто, он понял, в чем причина атмосферной ясности: ночью должно подморозить. Да и сейчас уже холод стелился по-над землею — ботинком край лужицы, Анатолий Федорович услышал, как тончайшая льдистая кромка. «Ну, вот и зима пришла...» — пронеслось в голове, и эта простая мысль была равнозначна выводу: теперь все дурное, неприятное, мешавшее работать и жить в полную силу, — все это позади. Душа выздоровела. Можно жить в полный рост Почувствовав себя бодрым, полным сил и возможностей, Анатолий Федорович пристальнее взглянул в ночное пространство.
Прямо перед ним, в темной котловине лежало засыпавшее, утомленное дневными заботами село. С высокой точки были хорошо видны ближние избы Бутырок и их спускавшиеся в овраг сады, чуть далее на пригорке гордо возвышались строения улицы Красной, напротив нее начинались дома улицы Заовражной, чьи огни заглушали деревья рощи и школьного сада. Многочисленные огоньки обычных красно-желтых лампочек-груш перемежались модными тогда зелено-голубоватыми трубками ламп дневного света, а над миром людей неподвижно сияли звездные россыпи и плыла туманная, в темных пятнах луна. От простоты и величия увиденной картины захватило дух. Тогда Анатолий Федорович вслушался в тишину, окружающую его, и понял, что ее непроницаемость — кажущаяся, обманчивая. Натруженные Ундоры отходили ко сну, но многим, однако, не спалось.
|
