|
Школьная перестройка не отвлекала ребят
Школьная перестройка не отвлекала ребят и от помощи колхозу. Здесь давно сложилась традиция летне-осенних работ учеников на возделывании сахарной свеклы. «Сельское хозяйство — дело важное», — сказали члены комсомольского комитета и образовали ударные группы по обработке свекольных грядок и уборке корнеплодов. Дивилось колхозное правление: раньше с боем приходилось закреплять за школой отведенную ей делянку — обязательную программу, а тут школа сама попросила выделить поле для сквозной обработки и сбора урожая.
Осенним утром, когда уже пожухлую, жесткую ботву трогают первые морозцы, орава школьников накинулась на размеченные колышками гектары: обгоняя комбайны, дергали они свекольные корнеплоды, стаскивали их в кучки, обтряхая землицу. А потом, встав в кружок, ребятишки так же быстро ширкали ножами, отделяя сладкую светлую свеклину от зелени листьев, от сухого длинного хвостика, от налипшей грязи... Груда готовой продукции росла не по часам, а по минутам. Кроме заболевших, никто не освобождался от свекольной повинности; учителя, ясное дело, работали вместе с учениками, да и сам директор, выезжая на поле, не забывал прихватить с собой изрядный тесак, чтобы не стоять, сложа руки.
Ближе к обеду у края школьного участка свеклы показывалась лошадь, везущая фуру. Восседал на ней колхозник дядя Коля Авдеев. Он на колхозной пасеке. Класс, возле чьего владения останавливалась лошадь, бросая работу, мчался к телеге, за обе щеки уплетали работнички хлеб с медом, запивали добрыми кружками еще теплого — утренней дойки — молока и с новой энергией набрасывались на свекольное поле. Чернела взрытая тракторами и копалками земля, желтела солома тюков и ометов, синело в бездонной осенней вышине сентябрьское небо. Причастность к простой крестьянской работе делала жизнь осмысленной, полезной. Особенно мне вспоминается линейка, посвященная завершению свекольных работ.
Проводилась она прямо в поле. Неожиданно к выстроившимся в каре школьникам на грозном, громыхающем, лязгающем комбайне подкатил и, круто развернувшись на стерне, поставил жатку вровень с линией строя семиклассник Юрка Евдокимов. Его, как помощника комбайнера, освободили от работы на свекле, но ему хотелось быть вместе с друзьями. Маленький, юркий, худощавый подросток спрыгнул с мостика мощной своей машины, и всем как-то сразу стало ясно, что мы, ученики, вполне способны на выполнение больших и нужных дел. Странички из ненаписанного дневника
Май, 1971
Честно говоря, наш новый директор стал нравиться мне теперь гораздо меньше. Нет, я не спорю, в школе стало интереснее, столько всего нового мы увидели и услышали! Но вот свободного времени почти не осталось. Каждую неделю — концерт, встреча, выставка или вечер. Голова идет кругом. А мне, как члену комитета комсомола, надо везде бывать, во всем участвовать. Опять же заседания. Раньше, говорят, как было: придут скромные девочки, по бумажкам прочитают заранее аккуратным почерком написанные доклады и разойдутся. Теперь — не то! Крик, шум, гам, споры — аж стены пионерской комнаты, где мы заседаем, дрожат. Иногда Анатолий Федорыч заглядывает поинтересоваться, чего это мы так кричим.
А это, оказывается, идет обсуждение плана воскресника. Ну, он, конечно, смеется, хотя вроде бы доволен, а потом говорит кому-нибудь из нас: «Поставьте-ка чайник, я хочу угостить вас чашечкой кофе — он стимулирует мозговую деятельность». Или взять субботники с воскресниками. Замучились с ними совсем. В прошлые годы их устраивали два раза в год: перед Октябрьской да на День рождения Ленина. Нынче же как взбесились: каждую неделю — то одно, то другое. Я уж забыл, когда в лесу был или на рыбалке. Нет, видать, общественная работа — не мой удел. Пусть ею занимаются кому делать нечего. А говорят еще, что летом никаких каникул не будет: все три месяца вкалывать придется. Так ведь это удавиться легче...
А мне захотелось в Москву. Смешно, конечно: какая там Москва. Сидел бы уж. Но вот после того, как Ромка там побывал, порассказал о встречах со студентами, о том, как был на балетном спектакле «Лебединое озеро», как бродил по Красной площади — тянет туда, и все! А школа наша с Москвой словно породнилась. Артисты из столицы прямиком к нам попадают, из музеев приезжают всякие там искусствоведы. А Анатолий Федорыч как-то проговорился, что на будущий год группа наших учеников по дороге в Крым на раскопки заедет в Москву. Вот бы попасть в эту команду! Да вряд ли: там ведь всего десять мест.
* * *
Завтра начинаются наши мучения. С утра надо прийти в школу в рабочей форме. Называют это трудовой практикой. Посмотрим. Работать-то можно по-разному.
|
