|
Анатолий Федорович окликнул Сашу
Анатолий Федорович слышал от учителей тревожные отзывы о поведении парнишки, да и сам замечал, что Саша при встречах смотрит дерзко и почти вызывающе. школьному двору, Анатолий Федорович окликнул Сашу и попросил зайти в его кабинет. Еще не остывший от футбольных страстей, тот явился на аудиенцию. И разговор состоялся — прямой, откровенный, неожиданно плодотворный. Сначала взрослый честно признался ученику, что он думает о переменах в его поведении, потом предложил ему объясниться.
Саша вздохнул, проверил взглядом, всерьез ли затеял Анатолий Федорович эту беседу, и решил высказать все, что наболело, — Если честно, — говорил он, — с некоторых пор мне и моим друзьям не нравится школа. Не нравится обстановка здесь. Да, здорово, что проводят концерты и встречи, но ведь все это — без нашего ведома, хотим мы того или нет. В школе сейчас много показухи, особенно в пионерской организации — все сборы проводятся формально, никакого авторитета пионеры не имеют. Красный галстук из символа стойкости превратился в тоскливую, обязательную для всех часть туалета. Знаете, как его у нас называют? Ошейник. Ребятам надоели разговоры о будущей взрослой жизни — уже сейчас хочется серьезных, стоящих дел, а не бумажной писанины, трепотни и речевок.
Надоели бесконечные субботники и воскресники по благоустройству двора. В первом классе нам обещали: скоро вы будете учиться в новом многоэтажном здании. Все это осталось обещанием. И теперь мы не верим, что в школе будет лучше, что вы, Анатолий Федорович, действительно собираетесь сделать в Ундорах настоящую современную школу... Тяжело и обидно было выслушивать эту обвинительную тираду. Но Пазухин догадался, что под пафосом отрицания и нигилизма бьется родник созидательной энергии, которому остро, требуется вера в будущее и простор для большого дела. Правда, чтобы высвободить эту энергию, нужно было умение. Педагогическое мастерство.
Но отчего вы все время твердите: директор хочет, директор делает, школа плохая, в школе не нравится? А от кого зависит, какой будет наша школа завтра? Только от меня? А вы? Вы, Саша? — А что — я? — удивился Саша. — Что вы лично сделали для того, чтобы в школе стало интересней жить, лучше учиться, чтобы можно было больше узнавать? — Я?! Да... ничего, но от меня и не зависит... — Как не зависит? От всех зависит! Вот кем вы являетесь в классе? — Никем. Раньше был звеньевым, потом переизбрали. А! Кажется, теперь — санитар. — Вот видите, Саша! Даже толком не знаете своих обязанностей. Санитар — важное поручение, кстати, мы с вами — коллеги. Но вы способны и на большее. Так ведь, или я не прав? Саша пожал плечами. — Вы обвинили школьную дружину в формализме. Может, вы и правы. У меня, если честно, пока руки не дошли до пионерских проблем — все приходится с комсомольцами возиться, да и уроки я веду только в старших классах. Но нельзя же и вам оставаться в стороне, поймите, Саша.
Никто не сделает за нас нашей работы. Школа, село, колхоз, родительский дом, родной край — это то, за что все мы в ответе. И когда-нибудь, вероятно, нас спросят: а что вы сделали, чтобы в отчем доме было светлей и лучше жить? Что мы ответим тогда? Как оправдаемся? Саша молчал- Постепенно краска неловкости проступала на его лице: сначала зарделись мочки ушей, потом щеки. — Да, извините, пожалуйста, — выдавил он тихие слова, — я, кажется, не подумал... Знаете, Саша, я давно хотел предложить вам одну вещь... — Возьмите на себя командование нашими пионерами. Сделайте в дружине так, как считаете нужным. Не бойтесь ошибиться: главное — смелость и искренность. Хотите?.. Допоздна в директорском кабинете звучали два голоса — мужской и детский, но подлаживающийся под взрослый тон и тембром, и вескостью слова. Договор о содружестве был заключен.
|
