|
Июнь, 1971
Первый день прошел сумбурно. Сперва подметали двор и в носилках таскали мусор в овраг. Потом укладывали в штабель рассыпавшиеся кирпичи. Но, если честно, больше сидели на бревнах, играли в волейбол — перекуривали, хотя и не курили. Я после работы подошел к Анатолию Федорычу и высказал все, что думаю о таком труде. Как ни странно, он согласился, чтоэто — не дело. Но обещал помочь. Говорит, что придумал для нашего класса стоящее дело. Интересно, какое?
* * *
Вот уже неделю как я, Колька Косижия и Вовка Афонии возим дрова в школу из Комаровского леса. Это километрах в десяти от Ундор. Помогают нам завхоз Черкасов и шофер Николай Логинов. Работа нравится — просто ништяк. Законно! Сначала с ветерком мчимся к лесу. В кабине можно порулить — водитель позволяет, а в кузове так приятно стоять на ветру, подставляя лицо встречному теплому воздуху. Приезжаем в лес, на делянку, выбираем кучку дров, какая по душе, и начинаем грузить. Сперва по слегам закатываем наверх самые тяжелые дубы и осины.
Когда здоровенная плашка тяжело и основательно ложится на место, шофер Николай обязательно шутит: — Лежит и ногу чешет, — и заливается своим раскатистым ерническим смехом. — Га-га-га! Потом мы по-быстрому кидаем в кузов тонкие бревешки и сучья. И снова — в дорогу. На школьном дворе сваливаем привезенные кубометры в кучу, а там уже орлы из восьмого класса, то бишь теперь уже девятого под началом Сережки Нагаткина хватают их, тянут к циркулярке па распиловку. Приятно, черт возьми, а я еще не хотел в этом деле участвовать!
* * *
Мой брат Ромка и его друг Женька решили сходить на рыбалку с ночевкой и пригласить с собой Анатолия Федорыча. Цель у них была такая: поговорить с директором в простой обстановке о том, чтобы сделать свой выпускной вечер на новый манер. Что-то они там придумывают, изобретают, какое-то театрализованное действо, «хохмы — я толком не знаю. Ну а чтобы их затея такой уж назойливой, с собой они взяли». По дороге до берега не тянуло: рыбешку, а то меня домой не пустят: не поверят, где я был всю ночь».
Мы немного половили, но клевало плохо, да ведь и не за рыбой, же мы пришли сюда. Когда начало темнеть, развели костер. Сготовили ужин, вскипятили чай, и Ромка говорит: «Давайте, Анатолий Федорович, о чем-нибудь интересном поговорим». И тут я понял, что на самом деле не подготовка к выпускному балу для них была важна. Просто скоро из школы уходить, а пообщаться с директором как следует не успели: не довелось. Вот и решили напоследок наговориться вдоволь. Правда, Анатолий Федорыч вначале улыбнулся и ответил: «Да я ведь не умею так, без темы разговаривать. Беседа должна строиться свободно, естественно, а потом уж выяснится, интересными мы оказались собеседниками или нет». Тут почему-то все замолчали.
Костер потрескивал и иногда выстреливал алыми угольками в серую синеву илистых голышей. Дым от него стелился по-над ведой широкими лентами. Над водохранилищем взошла оранжевая луна, а поодаль, в стороне деревни Городищи посверкивал тусклый бакен. Тишину прерывали скользкие звуки прибрежного чмокания воды. И такой простор вокруг, такая свобода и воля, все мы, по-моему, просто не заметив как начался разговор. Анатолий Федорыч рассказывал о Москве, о театрах и музеях, о живописи Фернана Леже, о песнях Азнаву и Бреля, о других вещах, про которые я да, наверное, и Ромка с Женькой и не слыхивали. Булькал в ведре кипяток. По кружкам разлили дымный с горчинкой чай. Ночь прошла так незаметно, что все удивили рассвету. Побольше бы таких походов, глядишь, и жизнь была бы с другой.
* * *
Вот и конец практики. Поработали просто здорово. Школ узнать, хотя здания стоят на месте, как прежде. Последние еще интереснее. В школу пришли новые мол из них удалось, познаю сентября.
|
