|
Решение это не было пустым
Жизнь показала, что решение это не было пустым, несбыточным прожектерством: группа старшеклассников во главе с директором побывала-таки на археологических раскопках в Крыму. Но это случилось потом, позднее, а тогда директору и учителям больших трудов стоило остановить горячий пыл ребятишек, которые были готовы, схватив лопаты, мчаться на берег Волги в поисках половецких и хазарских захоронений или же следов странствий казачьего воинства Степана Разина.
Однажды субботним вечером, выбравшись в зал Ульяновской областной филармонии на концерт симфонического оркестра, после завершения программы Анатолий Федорович прошел за кулисы и сказал, что ему необходимо встретиться с главным дирижером — Эдуардом Серовым, за творчеством которого он давно следил. Молодой музыкант, тогда аспирант Ленинградской консерватории, ученик Мравинского, только что стал лауреатом солидного международного конкурса Герберта фон Караяна. За короткий срок в городе, не имевшем прочных традиций исполнения классической музыки, Серову удалось создать интересный, по-настоящему творческий коллектив оркестрантов.
Выступления музыкантов под управлением Э. А. Серова нередко сопровождали аншлаги в ульяновских залах." «Вот кто нам просто необходим для знакомства с подлинной музыкальной культурой!» — решил директор школы. И все же, идя на эту встречу, Пазухин волновался: как-то отнесется восходящая звезда к такому предложению? У него — репетиции, гастроли, фестивали, овации, а тут какая-то школа, да еще в селе за сорок верст от города, да еще и не имеющая своего актового зала! В сущности, говоря, это утопия. Но как раз парадоксальность, авантюрность этой идеи и раззадоривала Анатолия Федоровича: он, же всегда считал, что в любом деле дилетантизм неуместен, всегда надо разняться на лучшие образцы, выходить на верхний уровень.
Филармоническая тетя в бархатной жакетке с крупной брошкой проводила его в уборную Серова и велела подождать: «Эдуард Александрович еще с музыкантами. Но скоро он подойдет». Оглядевшись, Пазухин тут же заметил лежащую в кресле серую книгу, на переплете которой была изображена худая длинная фигурка с массивным земным шаром на плечах. «Тек это же «Игра в бисер»!» — обрадовался он и сразу понял, что сумеет найти общий язык с дирижером. Ничего сверхъестественного в совпадении интересов не было: хороших книг всегда, а особенно в ту пору, выходило немного, а значит, культурные, думающие люди читают примерно одно и то же. «Кастальский ключ должен открыть ундоровским ученикам дверь в мир музыки», — подумал Анатолий Федорович и не ошибся.
Знакомство с Серовым положило начало долгому, плодотворному контакту между ульяновскими симфонистами и ундоровскими школьниками. Сам Серов не раз наезжал в Ундоры, а дети бывали на его концертах. Как-то раз, правда, дирижер усомнился, что серьезная музыка понятна детям. — Почему же?! — возразил педагог. — В прошлый раз после вашего концерта мы с ребятами посмотрели в кинотеатре югославский — кстати, очень неплохой — фильм о партизанех. Два таких эмоциональных потрясения в один день даже для искушенного в искусствах взрослого человека могут быть избыточными, утомительными.
Но ребячьи головы легко «впитали» двойную порцию прекрасного. По дороге домой, в автобусе, я спросил их, что понравилось больше — кино или концерт. И, знаете, большинство назвали ваше выступление. — Да они просто схитрили, догадавшись, какой ответ будет вам по душе, — засмеялся Серов. — Допустим, кое-кто и схитрил, — улыбнулся Пазухин, — но даже если хоть некоторые смогли воспринять классическую музыку, и то, по-моему, очень здорово! — Не спорю, — только и оставалось ответить музыканту.
|
