|
Василий Кузьмич
Василий Кузьмич. Пожилой седоватый физрук. Осенью и весной его работа сводится к тому, что он входит в склад, вытаскивает из груды спортинвентаря футбольный мяч и — к великой радости мальчишек — кидает его на поле: «Гоняйте!» Но зато зимой, зимой! Как только выпадал снег, физрук преображался. Его любимому виду спорта — лыжам — поклоняться был обязан любой школьник. В результате — ундоровские ребята из года в год брали первые места в гонках районного масштаба.
Николай Тимофеевич — трудовик. Долговязый, нескладный, с красными, оттопыренными ушами, он производил впечатление человека унылого и бесталанного. Но внешность лжет! Кроме основательного владения всеми столярными и слесарными инструментами он был знаменит тем, что на всех сельских пожарах проявлял безрассудное мужество, лез в самое пекло и делал для тушения огня больше, чем целая пожарная команда. А в недавнем прошлом он проявил склонность к сценическому искусству: в клубном драмкружке, расцветавшем в те годы, Николай Тимофеевич был суперзвездой, с успехом исполняя самые сложные роли.
Не были безликой массой и остальные коллеги Анатолия Федоровича, но уже по тем, кого удалось узнать ближе, становилось ясно: с этими людьми работать можно. Но, пожалуй, более всего воодушевляло то, что учительский коллектив не поражен грибком склок и взаимной неприязни. Не считая эпизодических стычек, учителя жили дружно, по-семейному, словно один педагогический клан. Никто никого не грыз, не подсиживал, не зажимал — все были товарищами. И во время праздничных гулянок вскладчину учительское застолье было самым веселым, непринужденным, радостным. И если посмотреть честно, то и в тогдашней, как принято ныне говорить, «застойной» жизни было множество приятных и просто-таки счастливых моментов!
Осматривая этих достойных, добрых и по-своему самозабвенных людей, Анатолий Федорович все же понимал, сколько сил, нервов придется потратить, сколько недоверия, противоречий и комплексов преодолеть, чтобы сделать здесь настоящую школу! О, об Ундоровской средней школе еще вспомнят, о ней еще узнают когда-нибудь! Выйдя из надышанного помещения в осеннюю ночь, Пазухин в одиночестве брел по хлюпающей дороге в уютный дом своей хозяйки тети Жени, никак не нарадующейся на своего вежливого и обходительного квартиранта, которого послала ей судьба. В кромешной темноте не было ни малейшего намека на фонари, но зато приветливо светились теплые желтые окна домов.
На листке клубной афиши, смутно белеющем во тьме, он прочитал написанное крупными неровными буквами: Кино «ДОЖИВЕМ ДО ПОНЕДЕЛЬНИКА». Начало в 7 и 9 часов. Посмотрев на часы, он решительно вошел в притвор бывшей церкви, превращенной из культового учреждения в очаг культуры. Зрителей было немного. Свет в зале потух, и на экране возник уже становящийся привычным школьный мир... Мало-помалу узнавал Анатолий Федорович и ребят. Выделял тех, кто поможет ему осуществить задуманную систему самоуправления. Короче — примечал, кто на что горазд. Помогали в этом уроки истории, обществоведения, где он старался как можно острее и откровеннее говорить о проблемах нашей тогдашней жизни. Впрочем, откровенность тогда имела свои пределы.
Пользоваться приходилось усеченной информацией, полуправдой, намеками, понятными лишь тем, кто мыслит. И все равно чувствовалось, семена правды летят в здоровую почву, постепенно вытесняя сорные зерна и плевелы лакировки и ретуши. Первой общественной акцией Пазухина стала организация двух политических клубов старшеклассников — «Прометей» и «Время». Почему два? Хотелось, чтобы парни и девушки почувствовали себя именно членами клубов, а не обычными кружковцами, чтобы были соперничество, конкуренция: чей клуб лучше?
|
