|
Международные панорамы
Соревноваться юные политики начали в выпуске «Международных панорам». Доска с этим заголовком уже висела в школьном коридоре и раньше. Но прежде сюда вешали газеты с официальными документами — от случая к случаю. Теперь по вечерам старшеклассники, интересующиеся международными новостями собирались и делали оперативные информационные и красочные выпуски настоящих панорам. Громко обсуждались новости. Судили и рядили о судьбах мира, Вселенной.
Ножницы залихватски кромсали страницы журналов «Ровесник», «Юность», «Техника — молодежи», «Курьер ЮНЕСКО». Наутро пришедшие в школу ученики сразу обступали захватывающую, яркую вспышку стенда и узнавали быть может, впервые в жизни — о творчестве Пабло Пикассо и Федерико Феллини, о концертах ансамбля «Битлз», о книгах Пабло Неруды и Жан-Поля Сартра, о звездах мирового спорта, кино и эстрады. Общаясь с членами клубов, с другими ундоровцами, как большими, так и маленькими, Пазухин чувствовал себя губкой, впитывающей в себя все детали, касающиеся жизни людей. Но не менее пристально смотрели на новоиспеченного педагога и ундоровские жители.
Астрономия на краю оврага
Открылась бездна звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна. Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде. Как в сильном ветре тонкой прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мыслями утомлен! М. Ломоносов Как непостижимо скоро темнеет в конце ноября! Не успели сесть за парты младшеклассники второй смены, как солнце уже завалилось за острые крыши Бутырского порядка и плотные, сумрачные тени вкривь и вкось заштриховали неровную поверхность школьного двора. «Уж снег бы пошел скорее, что ли!» — тосковал Анатолий Федорович. Кажется, нигде еще не приходилось ему встречать столько грязи и слякоти, как по осени в Ундорах. Да и грязь какая-то жирная, вязкая, реальная — как во сне Веры Павловны. Не зря, видно, на этой земле выросли вишневые и сливовые сады, гремящие на всю округу. Закончив неотложные дела с перетряской расписания уроков — начался грипп, и нужно было срочно заменять заболевших учителей, — он вышел из помещения.
Как ни странно, вместо ожидаемой сырости и промозглости его встретила непривычная прозрачность и ясность окружающего воздуха. Грязь словно подсохла, и он шел по желтой, жестковатой щетинке спорыша, чувствуя подошвами упругую прочность земли. Можно было отправляться домой, но отчего-то тянуло пройтись, подышать чистым целительным озоном ноябрьского вечера.
|
