|
Кто бы мог подумать
«Кто бы мог подумать, — размышлял Анатолий, продолжая наблюдать за течением урока, — что вся эта жуткая, неприглядная история, случившаяся со мной, обернется таким исходом. Вот уж поистине: все, что ни делается, — к лучшему. Хотя как знать, как знать...» Тягостные, мрачные воспоминания о событиях последнего времени захватили Пазухина в плен, заставили заново пережить весь мрак недавнего инцидента, всю унизительность положения человека с оскорбленным чувством достоинства.
«Нет, нет, слава богу, что все уже позади, все прошло», — прошептал он и, словно преодолев невидимую преграду, решительно вошел в помещение. О его прибытии здесь уже было известно: в деревне ведь обо всех новостях узнают мгновенно. К тому же нового завуча тут ждали давно, и вот школьный завхоз Николай Павлович Черкасов, чем-то внешне похожий на куркуля (качество, впрочем, довольно ценное для его должности), проводил молодого педагога в отведенное для него жилище, а именно: к тете Жене, старушке, всегда с охотой пускавшей на квартиру приезжих учителей. Так был решен бытовой вопрос. А назавтра Анатолию Пазухину уже предстояло провести первый день своего учительства. Заснул он не сразу, а во сне перед ним возникли события недавнего времени. Неприятная история ...Нет ни одного даже самого прискорбного события, в котором не было бы сев-их хороших сторон. А. Камю Анатолий энергичной походкой проскочил пустынную воскресную площадь перед обкомом и вошел в желтовато-серую громаду этого внушительного, но довольно мрачного здания.
В дверях, приветливо улыбнувшись, поздоровался с милиционером, стоящим на вахте, мельком показал ему красную книжицу пропуска и, легко взбежав по ступенькам, покрытым ковровой дорожкой, направился в комнату дежурного. Сегодня ему, как ответственному работнику обкома партии, настал черед оперативного бдения. Быстро приняв у своего предшественника текущие дела, узнав обо всех срочных поручениях, новостях, ЧП и других экстраординарных событиях, случившихся в области за минувшие сутки, он отпустил того домой, а сем подошел к окну и, отодвинув тяжелую портьеру, посмотрел вниз. Телефоны пока безмолвствовали, неотложных заданий не поступало.
Глядя на вечереющие улицы Ульяновска, Анатолий незаметно погрузился в воспоминания прошлых лет. Ему вспомнилась Москва, пединститут — знаменитый МГПИ имени Ленина, вспомнились друзья-студенты к любимые преподаватели, вспомнилась вся та несколько беспорядочная и сумбурная, но на удивление наполненная смыслом и содержанием жизнь студенческой братии шестидесятых годов. Вспоминались не только и не столько лекции и семинары, сколько шумные сборища в общежитии, разговоры начистоту такой глубины и откровенности, которая только и отпущена нем в пору ранней юности и горячей верности призывам «Гаудеамуса».
Вспомнились споры будущих учителей о себе, своем поколении и его назначении, миссии, о своем обществе, вспомнились бесконечные чаи с обретением под утро наиболее упорными спорщиками из их компании конечного смысла существования, когда тут же собранная по крупицам система точного знания растворяется в обыденных заботах начинающегося московского шебутного дня. С особой отчетливостью он припоминал встречи с интересными людьми, в поиске и «транспортировке» которых ему довелось участвовать как одному из заводил студенческого клуба. Анатолию и его товарищам удавалось разыскать и притащить к себе в гости многих популярных деятелей культуры, литературы, искусства тех лет.
Среди них были писатели Константин Симонов и Илья Эренбург, актеры Анна Маньяни и Дин Рид, композитор Микис Теодоракис и много других. Но, пожалуй, особо теплым и располагающим к дружескому общению оказался контакт с руководителем известного всем мире кукольного театра Сергеем Образцовым. Встречи с корифеями Культуры не просто просвещали и развлекали студентов, они как будто возвышали их напрямую приобщали их жизнь к сфере большого искусства.
|
