|
Вроде пролога
Деревенский дом, где я жил вместе со своими родителями, стоял да и по сей день стоит на краю глубокого оврага, разделенного на два больших яра отлоги» хребтом Поповой горки — излюбленным местом ребячьих забав, возни, катания на лыжах, салазках и игры. По дну оврага протекал хилый ручей, чуть повыше кучнились десятка полтора бань, росли одичавшие яблони и груши, да догнивали свой век заброшенные ныне капустные огородики. Прямо напротив нашего дома, с той стороны улицы под громким названием Бутырки, находился школьный двор.
Это словосочетание вошло в мое детское сознание задолго до самой школьной поры и занимало полноправное место в ряду таких первооснов жизни, как земля, небо, трава, колодец, родной дом, Волга. Каждый раз, выйдя из избы в проулок и попадая через калитку на улицу, прежде всего я видел несколько деревянных и каменных домиков, в которых помещались тогда классы, видел деревья и овощные грядки пришкольного участка, разбитого на противоположном склоне оврага и спускающегося вниз, к роднику. Видел два гигантских тополя, посаженных некогда рукою моего деда. Видел ребят, дружно высыпающих на школьный двор во время переменок, слышал их тонкие, задиристые голоса и хлесткие, влажные звуки ударов по волейбольному мячу, то и дело высокой свечкой взмывающему над спортплощадкой.
Немного пониже учебных мастерских, в землянке находился старый движок, который порой — в случае необходимости — заводился и, громко треща, давал самодельный электрический ток для занятий. Справа от движка был виден обрывистый край Цыганова оврага, и в лучистый день одна из стекляшек, отразив свет солнца, попадала «зайчиком» прямо в глаза. Казалось, что там, на крутизне, открылся новый, невиданный источник света, бриллиант поразительных размеров или маленькая звезда. Как часто случалось мне отправляться на поиски этой яркой сверкающей точки! Но солнце не стояло на месте, угол отражения менялся, и спустившись в овраг, я находил только мутные, блеклые осколки. И все же тогда не умирала вера, что эта звезда еще загорится, вспыхнет с небывалой силой.
А пока приходилось выбираться из оврага наверх, идти вдоль ограды школьного двора, с любопытством поглядывая на его непонятную, но уже желанную жизнь. Я наблюдал, как на уроке физкультуры мальчишки прыгают через «козла», пружинисто приземляясь в яму, наполненную сырыми, светло-желтыми осиновыми опилками, и в тот миг мысленно переносился туда, за забор, хотя время моего ученичества еще не настало, и надо было возвращаться домой.
Иногда, особенно в теплые весенние дни, когда уже здорово припекает, я выходил ко двору и, усевшись рядом с дедушкой на толстое, обтесанное с четырех сторон бревешко, просто грелся на солнышке. Глаза деда хитровато и мудро смотрели из-под старомодного синего картуза на все вокруг: на мельтешение кур в крапиве, на то, как «читает» мимо нашего дома одноногий калека десятиклассник Спирин с двумя оранжевыми клюшками под мышками, как проходят мимо, почтительно приподнимая фуражки, соседские мужики. А я ждал, когда придет домой с уроков мама-учительница, и глядел на школьный двор с мучительной завистью.
|
